Мой собеседник – старейший продолжатель княжеской династии Голицыных в России. Профессор кафедры геологии МГУ, академик РАЕН, Михаил Владимирович буквально накануне съезда Голицыных, проходившего в Великом Новгороде, вернулся из поездки по Бурятии. За три дня он исколесил две тысячи километров, исследуя угольные шахты и карьеры. В его 82 года можно бы уже и на печке лежать, он же учит студентов, пишет изумительные стихи, а недавно выпустил книгу мемуаров «Мозаика моей жизни».

–     Михаил Владимирович, наша беседа проходит в окружении картин вашего родного брата, народного художника России Иллариона Голицына. Как вы считаете, то, что в вашем роду так много людей искусства и ученых — это гены или особое воспитание?

–     Это ответственность за достижения рода. Наши предки подняли планку настолько высоко, что потомкам теперь приходится здорово стараться, чтобы ее не уронить.

–     Изучая историю Голицыных, наткнулась на интересный документ, излагающий традиции вашего рода. Например, беречь жену и не попрекать куском хлеба. Или забавная: нельзя укачивать младенца из стороны в сторону, а только вверх-вниз, иначе, дескать, «перемешаешь голову с задницей»...

–     Правда? Про это, честно говоря, впервые слышу. В нашей ветви с 1847 года существует традиция называть старшего сына Владимиром или Михаилом. Таким образом уже более 150 лет Михаилов Владимировичей сменяют Владимиры Михайловичи. Что же касается воспитания, есть только один принцип: честь и доброта превыше всего. Однако обратите внимание — нужно быть добрым, а не добреньким!

–      А в чем, по-вашему, разница?

–     Делать добро всегда, когда только можешь, а не когда тебе это выгодно. Доброта — это прежде всего уважение к человеку.

–     Признайтесь, неужели у вас нет «родовой злости» на Советский Союз? Множество Голицыных были истреблены. Ваш отец, моряк, участник первых советских полярных экспедиций, репрессирован и погиб в лагере.

–      Да, советская власть принесла много горя, но она не тронула нас, детей. Дала нам с братом возможность выучиться, обеспечила жильем, позволила сделать научную карьеру, вырастить внуков, правнуков...

–     Вам не кажется, что вы имели бы это все и даже больше и без советской власти?

–     Не думаю. Обстановка в стране была очень напряженной, и царские головы летели с плеч неспроста. А советскую власть как раз и погубило то, что среди ее замечательных лозунгов «мир, дружба, свобода, равенство» не было слова «доброта». И, в конце концов, нужно уметь прощать.

Кстати, это важно и в семейной жизни. Мы с женой живем уже 58 лет, и брак наш держится на понимании и прощении. Каждый ведь может оступиться.

– Трудно представить, чтобы у потомка Голицыных не было в жизни романтических историй...

– Хотите выудить признание? Расскажу историю, связанную с женой. До свадьбы мы встречались пять лет, и, кстати, не преступая интимной черты. И вот на четвертом году знакомства  поссорились просто насмерть. Я уехал в экспедицию на Кавказ, решив, что отношения окончены. Однажды по работе приехал в Армавир, а когда возвращался назад, в горы, опоздал на поезд. Сижу на перроне и думаю о своей любимой — как она, где? И вдруг напротив останавливается поезд из Минеральных Вод, а в окне — она! Бледная, худая... Тут я и понял, что неспроста опоздал на поезд. Это Бог буквально поставил ее передо мной, мол, бери, это же твоя судьба! Больше мы не разлучались.

–     Вы верите в Бога?

–     И в Бога, и в божье наказание. За мной всю жизнь будто какая-то сила следит. Чуть оступился — сразу наказывает.

–     И пример приведёте?

–      Совсем недавно разгневался на одного человека, как потом оказалось – незаслуженно. В тот же день потерял слуховой аппарат, и несколько дней был буквально отрезан от мира.

–     Неубедительно! Может, это просто совпадение.

–     Хорошо, другой пример. Иду однажды в университет, где преподаю, а впереди вышагивает хорошенькая студентка. Догнал, завязал разговор — как зовут, с какого факультета. Тут же ко мне подскакивает здоровенная собака и вцепляется в руку. Жуткая боль, фонтан крови... В больнице мне прописали 40 очень болезненных уколов от бешенства. На пятнадцатом я взмолился: «Может, хватит?». Доктор говорит: «Найдите собаку, которая вас укусила. Мы ее проверим, если не больна, прекратим вас колоть». Вы не поверите – я облазал все помойки вокруг университета, но нашел ее! Что, разве не наказание?  Нечего было приставать к девушке...

–     У вас как у геолога наверняка есть немало фирменных баек. Поделитесь напоследок?

–     Одна из историй, которые я люблю вспоминать, случилась, когда я еще был студентом геологоразведочного института. Мы с приятелем проходили практику на Кавказе. Там было довольно много пасек, и однажды мы решили пошутить. Я направил трубу теодолита на одну из пасек, а приятель поставил там мерную рейку. Дождались, пока из дома вышел пасечник поинтересоваться, что это мы тут затеваем, и начали объяснять, мол, прокладываем новую трассу, которая пройдёт как раз через вашу пасеку. Результат получился неожиданный: дед зазвал нас к себе в домик, принёс рамку мёда, кувшин медовухи и начал осторожно интересоваться, нельзя ли пустить дорогу в обход пасеки. Мы, естественно, наелись и напились, после чего важно пообещали, что изменим трассу...

 

Фото Юрия ЗУЕВА